На узкой дороге, зажатой, словно в тиски, зарослями боярышника, в багровых лужах крови распластались чудовищно изуродованные трупы. Их будто изжевали тупыми огромными зубами. Никто из разбойников не уцелел, а на сохранившихся лицах навеки застыл дикий страх.
– Спаси нас Владыка-Порядок, спаси и сохрани, – забормотал Хорст, спешно осеняя себя знаком Куба.
Конь недовольно всхрапнул, когда его ткнули в бока. Пошел осторожно, огибая тела и стараясь не попасть в кровь. К мертвецам, возбужденно жужжа, слетались мухи.
Постоялый двор выглядел ровесником крепостных укреплений Вестарона: бревна стен поросли мхом, кое-где подгнили, а крыша зияла дырами, но у Хорста просто не имелось выбора. До захода солнца оставалось всего ничего, нужно было останавливаться на ночлег.
Заслышав стук копыт, из дверей выглянул чумазый лохматый мальчонка, заспешил навстречу всаднику.
– Давайте вашего коня, господин, – затараторил он. – Я его поставлю в конюшню, расседлаю, вычищу, насыплю овса…
Детский взгляд наполнился ужасом, рука, ухватившая повод, вздрогнула. Хорст прикрыл ладонью болтающийся на груди амулет, но слишком поздно. Мальчишка заметил серебряную рысью голову и прекрасно понял, что она обозначает.
– Держи, – сказал Хорст, вытаскивая из кошелька мелкую монету, – и не стоит меня бояться, я тебя не съем…
И так не вовремя нахлынуло воспоминание об оставшихся лежать на дороге разбойниках. Хорст ощутил себя бессовестным лжецом, стыд горячей волной прилил к щекам.
Зал постоялого двора зиял пустотой, за одним из столов, сгорбившись и обхватив кружку руками, сидел высокий мужчина. Несмотря на теплый летний вечер, плащ его был наглухо застегнут у горла.
– Что вам угодно, господин? – К Хорсту, сияя редкозубой улыбкой, подскочил хозяин, чье круглое розовое лицо напоминало мордочку поросенка.
– Ужин и комнату. – Прятать амулет было поздно, так что Хорст выставил его напоказ.