— Он римлянин галльского происхождения, опытнейший головорез. Начитался Петрония и с удовольствием занялся интригами и организацией заговоров. Гонак — тоже кельт, но не чистокровный, у него римские предки. Ты сдох бы со смеху, наблюдая за тем, как Гонак увивается возле Ланселота, но дерется он, как кровожадный демон. Не будь этих двоих, Артур так и остался бы вожаком разбойников, сам он даже читать и писать не умеет.

— Ну и что с того, — оскорбился ют, — я тоже не умею... Гляди-ка! Вот оно, святилище!

Они вышли на поляну, на противоположной стороне которой стояло странной формы строение — приземистое, скрывающееся в тени деревьев, с колоннами у входа.

— Нет, это не бриттское, — решительно заявил Вулфер. — Может быть, тут прячутся эти сумасшедшие из новой секты, как их там... христиане?

— Ох уже эти секты! — вспыхнул Кормак. — Кельты чтят старых богов. И я клянусь их кровью, пока жив хоть один друид, мы не предадим своей веры!

— А что они собой представляют, эти христиане?

— Говорят, они пожирают детей, совершая свои отвратительные обряды.

— Скажешь тоже. И о друидах болтают, что они жгут людей в клетках, сколоченных из молодых деревьев.

— Ложь, в которую только глупцы могут поверить! — вспыхнул кельт. — Я никому не позволю оплевывать друидов в моем присутствии! Они мудры! И опытны! А эти христиане говорят, что получив оплеуху, надо немедленно подставить другую щеку!

— Как? — изумился гигант. — Так это правда, что они кланяются, словно рабы, когда их бьют?

— Да. Чтобы отплатить добром за зло и простить обидчика.

Вулфер подумал и сказал:

— Да это же не религия, а обыкновенная трусость. Наверное, они — христиане, то есть — просто трусливые безумцы. Если тебе, Кормак, попадется один из них, дай мне на него взглянуть, — тут он красноречиво тряхнул топором и продолжал: — А вообще, такая вера — словно чума, она может ослабить людей, лишить их мужества, если ее вовремя не растоптать, как змееныша, сапогом.