Я была поражена. Джейсон не сообщил мне о происшествии. Почему я все узнала от постороннего человека?

– Насмерть? – спросила я с дрожью в голосе. Не то, чтобы я и Кельвин были друзьями – вовсе нет, но новость меня ошеломила. Неделей раньше застрелили Хитэр Кинман, молодую девушку.

– Пуля попала в грудь. Он жив, но ранение тяжелое.

– Он в больнице?

– Да, племянницы отвезли его в госпиталь «Мемориал» в Грэнгере.

Грэнгер – небольшой городок юго-восточнее Хотшота, ехать до него не так долго, как до Клэриса, где находилась другая больница.

– И кто это сделал?

– Никто не знает. В Кельвина стреляли рано утром, когда тот шел на работу. Он вернулся домой после, гм-м, ежемесячного отгула, оделся и отправился в город на службу. – Кельвин работал в Норкроссе.

– Откуда тебе все известно?

– Один из его кузенов пришел в магазин, чтобы купить пижаму. У Кельвина ведь нет ни одной. Представляешь, он спит нагишом, – сказала Клодин. – Уж не знаю, как им удастся надеть на него пижаму, он ведь весь в повязках. А может, им просто нужны были подштанники? Кельвину бы не понравилось находиться в госпитале в одном из этих отвратительных больничных халатов, которые совершенно ничего не прикрывают.

Клодин часто делала в разговоре длинные, не относящиеся к делу отступления.

– Спасибо, что сказала, – заметила я. Мне стало интересно, откуда кузен Кельвина знает Клодин, но я не собиралась спрашивать ее об этом.

– Ну, ладно. Думаю, ты должна знать. Хитэр Кинман тоже была оборотнем. Готова поспорить, ты этого не знала. Подумай об этом.

Клодин чмокнула меня в лоб – феи такие чувствительные создания – и пошла в бар. А я, ошеломленная новостью, осталась сидеть в тишине. Клодин, как обычно, погрузилась в мир суеты. Фея заказала «Семь-и-Семь», через две минуты ее окружила толпа поклонников. Она никому не отдавала предпочтения, но парни не оставляли попыток добиться ее расположения. По-моему, Клодин питалась всем этим вниманием и восхищением.