— Повторяю, я исследователь-инспектор Сергей Коробкин. Прибыл сюда со специальным заданием. Вас должны были заранее предупредить об этом.

— Да, припоминаю. Года три назад космический корабль, на котором находился какой-то инспектор, разбился при посадке. Пилот и пассажир погибли.

— Пилот действительно погиб. Но я, как видите, жив.

— В самом деле, на мертвеца вы не похожи.

— Что за чушь вы несете! — разговор этот уже начал раздражать Сергея. — Откройте дверь! Мы умираем от усталости и жажды! Все расспросы потом!

— Уж если вы назвались инспектором, то должны знать инструкцию, регламентирующую правила контакта с внеземными формами разумной жизни. Любой ее представитель может попасть на базу только после прохождения специального карантина.

— Какие еще внеземные формы? — Сергей даже поперхнулся от возмущения. — Это я, по-вашему, внеземная форма?

— А кто же еще? То, что осталось от Сергея Коробкина, я похоронил собственными руками. А вы просто его копия. Причем, не весьма удачная. Тот, кто придал вам этот облик, возможно, видел тело инспектора сразу после катастрофы. Я давно уже перестал чему-либо удивляться. Ваше появление еще не самое большое чудо, которое мне приходилось видеть здесь. Давно известно, что среди косматых есть колдуны, способные творить всякие мрачные фокусы: оживлять мертвецов, принимать облик зверей, копаться в чужой памяти. Но со мной такие штучки не пройдут, и вы прекрасно понимаете почему.

— Хорошо, пусть будет так. Осторожность не самое худшее из человеческих качеств. В конце концов вы и не должны верить мне на слово. Но ведь меня можно испытать. Аборигены не должны знать того, что знаю я. Задавайте любой вопрос. О Земле, о космическом флоте, о чем угодно!

— Еще раз говорю, не пытайтесь меня дурачить. Я отлично знаю, как это делается. Пока мы тут болтаем, ваш дружок пытается проникнуть в мое сознание, пробует разгадать мои мысли, навязать свою волю. Не сомневаюсь, что он заранее будет знать ответ на любой мой вопрос. Как видите, я не зря провел на этой планете столько лет. Кое-чему жизнь меня научила. А главное, я владею надежным средством, чтобы определять, кто прибыл ко мне — друг или враг, человек или, принявшее его облик, чудовище.