– С вашим ремеслом небось не разбогатеешь? Я кивнул. Мы стояли лицом к лицу.

– За сколько вы бы согласились выйти и позабыть обо мне?

– Выйти я могу и бесплатно. Насчет прочего – мне нужно отчитаться перед моим клиентом.

– Сколько? – Она говорила вполне серьезно. – Я могу уплатить внушительный аванс за услуги. Говорят, в вашем деле это так называется. Звучит куда приятнее, чем шантаж.

– Это не одно и тоже.

– Иногда. Поверьте мне, иногда это и есть шантаж – даже у врачей и юристов. Я знаю это из первых рук.

– Не повезло в жизни, а?

– Наоборот, шпик. Я самая везучая баба на свете. Я жива.

– Я из команды противника. Не раскрывайтесь так.

– Ну кто бы подумал, – протянула она по-южному, – щепетильный шпик.

Расскажи это пташкам, фрайер. От меня это отлетает, как конфетти. А сейчас дуйте, детектив Марлоу, к своему телефончику, раз уж вам так не терпится. Я вас не удерживаю.

Она тронулась к двери, но я схватил ее за кисть и развернул к себе.

Порванная блузка не открывала ничего особенного, лишь немного кожи и край лифчика. На пляже видишь больше, куда больше, чем сквозь порванную блузку.

Должно быть, я чуток ухмыльнулся, потому что она внезапно выставила когти и попыталась царапнуть меня.

– Я не сучка в течке, – процедила она сквозь сжатые зубы, – убери свои грязные лапы.

Я взял ее за другое запястье и притянул к себе. Она попыталась двинуть меня коленом в пах, но для этого она стояла слишком близко. Затем она обмякла, откинула голову и закрыла глаза. Ее губы приоткрылись в сардонической улыбке.

Вечер был прохладный, ближе к воде – просто холодный, но там, где я был, холодно не было.

Затем она сказала со вздохом, что ей пора переодеваться к ужину.

После небольшой паузы она сказала, что ей давненько не расстегивали лифчик. Мы медленно развернулись и двинули к одной из кроватей. На ней было розовое с серебром покрывало. Удивительно, какие мелочи запоминаешь в таких случаях.