Гондольер продолжал тихонько напевать:
— Я помню, здесь дом стоял. — Деревянко потыкал тлеющей сигаретой в сторону пустого промежутка между торчащими из моря зданиями. — Куда он подевался?
Гондольер оборвал песню, посмотрел в указанном направлении и сказал:
— Так эта… вода кладку, значит, размыла — дом, значит, того… рухнул.
— Рухнул, значит, — повторил Деревянко задумчиво.
— Ага, — кивнул гондольер и вновь зашуровал веслом.
Возле гостиничного причала на большом деревянном плоту возвышался островерхий парусиновый шатер, над шатром, словно своеобразный маяк, горел красный фонарик. Перед шатром с томным видом прогуливалась дама в красном же платье, туго обтянувшем ее пышные формы. Даму, видимо, звали Сильвия — именно это имя было выведено на шатре яркой люминесцентной краской. При виде Деревянко и Подручного, выгружавшихся из гондолы на причал, Сильвия оживилась — как же, новенькие.
— Привет, мальчики! — крикнула она, соблазнительно улыбаясь и постреливая глазками.
— Добрый вечер, — пролепетал Подручный, прислоненный Деревянко к стене.
— Привет, — хмуро бросил Деревянко, выволакивая из гондолы багаж — свой и напарника.
— Эй, мальчики, не желаете ли повеселиться? — Сильвия отточенным движением отставила в сторону ножку, подбоченилась, ее коротенькое платьице поползло вверх по крутому бедру.
— Ух! — Подручный стал съезжать по стене в сторону соблазна. Деревянко проворно ухватил его за локоть и вернул на прежнее место.