— Это жестоко, — жалобно простонал Иванов, ворочаясь на полу.

— Жизнь такая, — сказала Наталья. — Давай, поднимайся, топай в ванную умываться, зубки чистить и морду побрить не забудь.

«Почему я позволяю ей так со мной поступать? — спросил Иванов у своего зеркального двойника в ванной. — Она ведь даже не жена мне».

«Потому что тебе самому это нравится, — ответило отражение и взяло левой рукой электробритву. — Тебе нравится, когда тобой помыкает эта женщина».

«Интер-ресно. А почему мне это нравится?» — спросил Иванов, жужжа электробритвой.

«Потому что она похожа на твою мать, — откровенно ответило отражение и поморщилось — Иванову не нравилось пользоваться электробритвой. — Тебе нужна именно такая. Женщина-мать».

«Данке шён, херр Фройд из зазеркалья, — сказал Иванов, увлажняя лицо лосьоном. — Сколько с меня за сеанс психоанализа?»

«Пустяки, это дружеская услуга, — ответило отражение. — Лучше купи себе новую бритву».

Пока Иванов умывался и брился, Наталья хозяйничала на кухне. Она поджарила яичницу, сварила кофе и достала из холодильника масло, чтобы отошло. Хлеб был куплен вчера, не то чтобы он зачерствел за ночь, просто потерял свежесть. Наталья поджарила несколько тостов, Иванов любил такие, с хрустящей корочкой.

Иванов — умытый, гладко выбритый и уже одетый — сел за стол и принялся за яичницу. Наталья стояла возле окна, за спиной у Иванова, смотрела на своего мужчину — он жевал так энергично, что уши шевелились.

— Иванов.

— М-м?

— Ты чего вчера так долго сидел? — спросила Наталья. — Спать, наверное, только в два лег?

— В половине третьего, — невнятно ответил Иванов, быстро пережевывая бутерброд с маслом. — Я отчет сочинял.

— Сочинил?

— А то как же. Полковник у нас — человек строгий. — Иванов допил кофе, поднялся, посмотрел на часы. — Все, радость моя, мне пора. Спасибо за завтрак.