А следом за местными появились и герои сегодняшнего дня: оба крепких парня, чем-то неуловимо похожие друг на друга; громадный пес, невозмутимо вышагивающий впереди всех; еще один молодой парень, смотрящийся по сравнению с первыми довольно худым, хотя тоже подтянутым и с виду очень гибким. А самым последним зашел тот самый светловолосый паренек, ведущий под руку старого, сгорбленного, совершенно седого деда, при виде которого господин Ридолас удивленно приподнял брови.

Это еще что за новости? Старик? Неужели это и есть их хозяин?!

- Сюда, дедушка. Осторожнее, не споткнись... вот так, садись-ка... - вдруг сказал паренек, аккуратно усаживая старика не ближайшую лавку и, одновременно, развеивая последние сомнения господина Дула. - Потихоньку. Помаленьку...

- Я могу сам, - упрямо просипел древний дед, с видимым трудом опускаясь на жесткое сидение.

- Я знаю, дедушка. Я только помогаю.

- Гайка...

Паренек тихо вздохнул.

- Дедуль, мы же договорились!

Старик тоже вздохнул, отбросил с морщинистого лица длинные седые лохмы (давно, кажется, нечесаные, хотя и тщательно вымытые), потом нахмурил такие же седые, невероятно лохматые брови и уставился на "паренька" поразительно живыми, совсем не стариковскими глазами.

- Гайка, я еще не настолько плох, чтобы ты бы меня на руках носила.

- Да, дедуль. Я не сомневаюсь.

- Если бы только бабушка видела...

Господин Ридолас, каким-то чудом расслышавший в царящем вокруг гаме каждое произнесенное слово, изумленно округлил глаза и ошарашено уставился на "паренька". Да как же это... да что ж это такое... да неужто он - это и не "он" вовсе?!

Он быстро оглядел старенькие, штопанные не меньше сотни раз штаны, узкие плечи, короткие, всего до плеч, волосы цвета спелой пшенницы. Наконец, подметил подозрительно узкую талию, искусно скрытую за просторной мешковатой рубахой (явно - с чужого плеча и тоже застиранную до невозможности), а потом вдруг увидел вблизи лицо и пораженно замер.