— Самоубился, а то еще похоронят там, — мотнула я головой в сторону освященного погоста для «правильных» покойников.

— Да, самоубился, и к тому же так, чтобы у него была страшная обида на душе и он ночью встал!

— Стоп, — сурово сказала я. — Как делить будем?

Она подумала и сказала, наивно хлопая глазками:

— Так ведь мужиков как грязи, а подруга у тебя одна. Неужто ты будешь не рада моему счастью?

— ЧЕГО??? — взревела я, замахиваясь.

— Я пошутила-пошутила, — вскричала она, проворно прячась за памятником. — Пусть судьба сама определит — укокошим его, а потом будем тянуть палочки. У кого длиннее — той и счастье!

— Сердечные дела жребием не решаются! — отрубила я. — Пусть сам выбирает.

— Ну, — послышался из-за памятника ее мурлыкающий голосок, — смотри. Я просто хотела дать тебе шанс.

— Ты сильно много о себе не думай, — хмыкнула я. — Тут тебе не там, тут всем без разницы, чья ты дочка.

Она помолчала, после чего с укоризной заявила.

— Гадкая ты, Алёна. Сначала меня убила, а сейчас пытаешься меня убедить, что я уродина и без папашки никто на меня не поведется.

— Да отчего ж? — зевнула я. — Грудь у тебя силиконовая, мордашка смазливая — охотники найдутся. Только ты не забывай, что я — дважды королева красоты.

— Королева, ты на себя в зеркало давно смотрела? — насмешливо спросила она.

— На себя посмотри, — бросила я и пошла к себе в могилу.

— Эй, мы поссорились? — тревожно спросила она вслед. — Ты не забывай — нас тут с тобой ты да я да мы с тобой.

— Рассвет скоро, — снисходительно ответила я, — спать пора.

— Не пора, — жалобно крикнула она. — Ну не уходи, Алён. Давай погуляем.

— Ну, пошли моего бомжа проведаем, — неохотно кивнула я.

Тот как обычно дрых на лавочке. Как всегда — за надежной стеной кладбищенской ограды.

— Дяденька, — позвала я его, — дяденька-а!