Приложив палец к губам, суперкарго попросил его помолчать, потом, оттолкнувшись ногами от пола, взмыл вверх, вцепился в потолочную переборку и приложился ухом к металлу. Они долго пробыли в этом положении: один — медленно вращаясь вокруг своей оси в голубоватом полумраке коридора, другой — прилипнув, словно некое паразитическое растение, к арочному своду коридора. Оба ждали, что звук повторится, но этого не произошло.

Наконец Гаратан отцепился от потолка и плавно опустился на пол.

— Ничего не слышно. Наверное, какой-то обломок задел корпус.

— Наверное.

Гаратан опасливо покосился на переборки. Из-за неудачного прыжка через гиперпространство в каркасе корабля возникли опасные повреждения, и суперкарго постоянно совершал обход отсеков, опасаясь, что в любой момент какая-нибудь секция корпуса не выдержит нагрузки.

Он повернулся к механику:

— Пойду в рубку. Думаю, старик уже там.

— Наверняка. А я тут еще повожусь: может, удастся что-нибудь исправить.

— Если этот грохот повторится, сообщи мне.

— Конечно.

* * *

Капитан сидел в темной рубке, держал в руке чашку с горячим кофе и неотрывно смотрел на экраны. Гаратан остановился, чтобы зрение адаптировалось к темноте. Капитан не шевелился. Тихо шелестела вентиляция, и на мониторах пульсировали огни ада и корабли, парящие в пустоте космоса.

Наконец капитан заметил присутствие своего помощника. Вяло ткнул рукой в один из настенных экранов, и суперкарго понял, что капитан был поглощен созерцанием гигантского звездолета, который дрейфовал чуть выше и левее «Сульса».

Это была исполинская космическая рыбина размером с небольшую луну. Множество палуб, расположенных друг над другом и закрытых огромными куполами. Платформы, башни, сложная сеть конструкций, между которыми протянуты висячие мостики. Искусственный мир, переливающийся оттенками тусклого золота и меди в космической ночи, как легендарный летучий город.