И уж конечно, то, что Максу хотелось держать эксперименты с Фиарингом в секрете от друзей и коллег, могло вполне объяснить, почему в тот вечер Фиаринг исчез. С другой стороны, если между привлекательной женой Макса и его протеже и существовало какое-то более глубокое чувство, Макс вполне мог знать об этом, но смотреть сквозь пальцы. Этот человек был исключительно терпимым. В любом случае я, вероятно, преувеличивал серьезность того, что произошло.

И, конечно же, не хотелось, чтобы эти размышления отвлекали меня сейчас, когда я изо всех сил напрягал мозговые извилины, пытаясь осмыслить поразительный эксперимент. Внезапно меня осенило.

- Гипноз? - спросил я Макса.

Тот, сияя, кивнул.

- А постукивание карандашом было "ключом"? Я имею в виду, сигналом, по которому выполнялись указания, данные ему на предшествующей стадии транса?

- Совершенно верно.

- Мне кажется, я припоминаю, что постукивания в каждом случае были различными. Полагаю, что каждая комбинация ударов была связана с особыми указаниями, которые ты ему передавал?

- Точно,- согласился Макс.- Организм Джона не отзовется, пока не получит правильный сигнал. Все может показаться достаточно сложным, но в действительности это так. Ты ведь знаешь, как армейский сержант отдает приказ, а потом рявкает "Марш!". Вот стук карандаша и является для Джона сигналом "Марш!". Это срабатывает гораздо лучше, чем инструктирование. И кроме того,- он игриво посмотрел на меня,- производит большее впечатление.

- Должен заметить, что это действительно так! - заверил я его.-Макс, давай обсудим самое важное. Каким образом Джон симулирует эти симптомы? Макс поднял руку:

- Я все объясню. Я позвал тебя не для того, чтобы мистифицировать. Присаживайся.

Я тут же подчинился. Фиаринг без всяких усилий вспрыгнул на операционный стол и уселся на нем, свободно сложив руки на коленях. Его лицо выражало спокойное внимание.