– Пустое,– усмехнулся человечек.– Не гневись – от злобы кровь портится.

И по скрипучему голосу Брат-Хранитель признал в нем вчерашнего монаха.

Незваный гость щелкнул перстами – и прямо из воздуха возникла серебряная курильница с гибкой трубкой. В покоях потянуло дурманным дымком.

– Не желаешь, святой брат? – осведомился маг.

– Нет!

Маг, раздери его демоны! По закону Наисвятейшего за колдовство полагалась немедленная смерть – посредством вздергивания за ноги над монастырскими воротами. Проклятого следовало оставить висеть, пока душа его – вместе с чарами – не истечет в землю. Однако дураку, который пожелал бы проделать подобное с м а г о м, следовало только посочувствовать. Дорманож дураком не был. К тому же краем уха он слышал: у Отцов-Управителей в последние годы даже дела какие-то завелись с тайдуанскими Алчущими Силы.

– Значит, не хочешь,– чародей выпустил струйку пряного дыма.– Зря. Хур освобождает дух постижения.

Дорманож снял со стены меч в ножнах. Пристегнул к поясу. Маг не препятствовал.

– Тебе не место здесь,– проворчал Брат-Хранитель.

Чародей ухмыльнулся. На редкость гнусная рожа.

– Хочешь знать, где твои враги?

Дорманож молчал. Сам скажет, иначе не спрашивал бы.

– Хочешь знать, откуда взялись в Риганском лесу имперцы?

– Говори,– буркнул Брат-Хранитель.

Тройное проклятие! Ему стало неуютно в собственных покоях.

– Слыхал ли ты о корабле, что сгорел недавно в Воркарской гавани?

– Да.

– Я его сжег! – с видимым удовольствием сообщил чародей.

– Зачем?

Незваный гость проигнорировал вопрос.

– Те двое,– сказал он.– Удрали с того корабля. Они тебе понравились?

– Дерутся хорошо,– признал Дорманож.– По крайней мере, один из них.

– Еще бы! Ты скрестил клинок с потомком Асенаров. Гордись!