Изыскания Руджа тоже оказались плодотворными. Вяленое мясо, лепешки, варенные в сахаре комки черного хуридского винограда, сушеные фрукты и прочая снедь, не слишком изысканная, но вполне съедобная. Одежда, всякая мелочь, вроде игл и веревок. И, главное, - карта!

Кормчий как раз изучал ее, когда Данил вошел в дом.

- Смотри, - сказал моряк, ткнув пальцем в засаленный пергамент. - Мы здесь. А здесь тракт, который ведет точно на юг. До границы миль шестьсот, если я, верно, понял масштаб. Это напрямую, а так - раза в два больше. Но все равно верхом за месяц доберемся. Как там пард?

- Под седло годен, - без особого воодушевления ответил светлорожденный. - Там еще двое, но один - совсем развалина.

- Можно навьючить на него провизию, - предложил кормчий.

- Не искушай Судьбу, Мореход! - засмеялся Данил. - Мы пришли сюда пешком, а уедем в седлах и даже с картой. Пардов я накормил, давай и мы позавтракаем.

Когда поели, Рудж выбрал из вороха одежды две рясы покрепче и почище остальных и пару коричневых плащей из паутинной ткани.

Они натянули все это поверх собственных курток и кольчуг.

- Ну, благородный Данил, мы с тобой точь-в-точь два здешних святоши! одобрительно заметил кормчий. - Теперь если кто и рискнет преградить нам дорогу, так только такие же монахи. И тогда у тебя будет шанс получить удовольствие!

- Будь спокоен, я его не упущу! - заверил Данил. - Седлаемся и в путь.

Пока ехали по деревеньке, дважды попадались навстречу местные. Но убирались с дороги быстрей, чем крысы, завидевшие охотничьего пса. Данила это не столько радовало, сколько раздражало.

- В Хольде нас давно бы взяли на клинки, - проворчал он брезгливо.

- В Хольде, благородный Данил, гостю не приходится добывать пищу силой. И, заметь, в наших гаванях не сжигают мирные суда.

- Не уверен, что это хуридиты, - мрачно произнес светлорожденный.