На воинов-моряков хуридские монахи не произвели впечатления. В Империи городскую стражу снаряжают лучше. Только главный, Отец-Наставник Воркарского Братства, имел приличную экипировку: вороненые доспехи конгской работы.

Работали хуридиты молча. Видно, всех строго предупредили: никаких контактов с чужеземцами. Только Отец-Наставник соизволил переброситься парой фраз с капитаном да еще Данила поприветствовал. В общем, забрали груз, расплатились и отбыли.

А Данил сообщил капитану, что сойдет на берег. Дела. Капитан только кивнул. Командир моряков-воинов подчиняется ему на море, в мирном плавании. В бою - наоборот. На берегу же - каждый сам себе хозяин. А вот кормчего Руджа капитан мог и не отпускать. Но отпустил, будучи в хорошем настроении от выгодной сделки.

- Какое у тебя дело? - спросил кормчий уже на берегу.

- Отец просил заглянуть к его здешнему другу, взять кое-что, - ответил Данил.

Брови Руджа поползли вверх. У отца Данила, светлейшего Волода Руса, императорского советника, Хранителя Рунской Мудрости - друг хуридит? Удивился кормчий, но язык придержал: а то еще оскорбится светлорожденный Данил - и их собственной дружбе конец. Да, вот так вот. "Взять кое-что ".

Взяли.

Только-только стих колокол в порту, как рассыпался мелким звоном другой - на желтой смотровой башне. Толстая тетка в черном, только что беззастенчиво разглядывавшая северян, тут же забыла о них и припустила по улице.

- Проклятье!

Вынесшаяся из-за угла шестерка упряжных псов [Напоминаю, что упряжные псы Мира - животные размером с крупного пони] едва не размазала Руджа по стене. Здоровенная бочка на колесах. Пожарные.

- Куда это они? - спросил Рудж. - Порт вроде в другой стороне?

Данил не ответил. Он очень серьезно опасался, что знает, куда умчалась пожарная бочка.