Монах ощерился: почувствовал, что сильнее. Рано, друг!

Рудж поддел ногой табурет и отправил его в физиономию хуридита. Могучий клинок разнес табурет в щепы... и брошенный кормчим кинжал вонзился в живот противника. Как и предполагал Рудж, кольчуги на хуридите не было.

Монах удивленно посмотрел вниз, на рукоять кинжала, открыл рот, но так ничего и не сказал, просто повалился на земляной пол.

Рудж обернулся.

Данил стоял у стены, наблюдая. Оба его противника валялись без признаков жизни.

Рудж улыбнулся и салютовал мечом. Затем вытащил кинжал из монахова брюха, добил раненого ударом в сердце, вытер кинжал и спрятал в ножны.

В горле у кормчего пересохло, но когда он взял со стола кувшин с вином, Данил сказал:

- Не стоит. Желудок испортишь. Там в углу, в бочонке, кажется, вода.

В бочонке оказалось пиво. И не такое уж плохое. Они сволокли убитых монахов в угол и поужинали тем, что осталось от их трапезы.

- Скоро рассвет, - заметил Данил. - Ты сыт?

- Вполне. Теперь бы еще чистую постель без пауков и прочей дряни, приятную молодую хуридскую девушку...

- Кривоногую. Пузатую. С отвратительной кожей и таким же запахом, усмехнулся светлорожденный. - Обойдешься без девушки. А вот поспать можешь. Думаю, спешить некуда. Готов поспорить - эти парни привыкли дрыхнуть до полудня. А значит, нас никто не побеспокоит. Укладывайся, друг Мореход, а я покараулю.

Рудж не заставил себя уговаривать. Сдвинул скамьи, стащил сапоги и улегся.

- Жестковато, зато сухо, - пробормотал он. - Эх, где моя подвесная коечка?

- Там же, где и все остальное, - буркнул Данил. Сгоревший корабль не давал ему покоя.

Рудж проснулся первым. Данил спал сидя, даже не спал - дремал. Караулил. Обнаженный меч - рядом, на столе. Железный человек. Рудж выглянул в окно: пустая улочка, покосившиеся заборы, дождь. Посреди улицы, в раскисшей земле - дохлая крыса.