— Конечно, милая, — мягко проговорил он, — я сделаю, как ты хочешь.

Девушка убежала куда-то в глубь дома и скрылась в одной из кладовок. Недолгое время доносилось только приглушенное грохотание жести, а затем появилась Оризия с большим корытом и деревянным ведром.

— Иди туда, — она махнула в сторону кладовки, откуда только что вернулась сама. — Отнеси туда эти вещи. Там надо мыться.

— Зачем же ты забрала оттуда это корыто? — удивился Конан.

Оризия посмотрела на тяжелый предмет изумленно — так, словно сама увидела его впервые и теперь силится вспомнить, что же это такое.

— Я забрала это оттуда? — повторила она. — А что, этого не следовало делать?

— Ну, вероятно… раз ты так поступила, значит, в этом был смысл, — решил Конан, и девушка тотчас просветлела лицом. Она отвела с глаз длинную белокурую прядь и гордо сказала:

— Да, я знаю, как надо поступать. Ты возьмешь это и отнесешь туда, в кладбвку. Там надо мыться. Только…

Она вдруг помрачнела и закусила прядь.

— Что? — спросил Конан.

— А? Не помню… Да, надо быть осторожным. И еще надо набрать воды. Вот ведро — это для того, чтобы набрать воду. Да? Правильно?

— Правильно, — кивнул Конан. — А где у вас вода?

— Сейчас ведь дождь? Это вода? — произнесла Оризия. — Или неправильно?

— Дождевой воды может оказаться мало, — сказал Конан. — Может быть, у вас тут есть колодец?

— Колодец? — Оризия вдруг закрыла лицо руками и пронзительно закричала. Звук ее голоса пробирал, казалось, до самых костей, таким жалобным, пронзительным и в то же время зловещим он был. Как будто это кричала не безумная девушка, а неприкаянная душа, что бродит возле своей могилы, тщетно взывая к отмщению. — Разве в колодце может быть вода?

Конан вновь ощутил резкий запах только что пролитой крови.