— Удачи…

* * *

Ох, ё… Как голова болит!

Я осторожно пошевелился, стараясь не дергать головой. Такое чувство, что она сейчас отвалится! Та-ак, обо что я так хорошо приложился, интересно? В прихожей кроме вешалки и стула, стоящих у стены, был только чемодан. Ну, Настя, ну… сестренка любимая!

Пришедшее в себя любопытство осторожно намекнуло, что не мешало бы открыть глаза, поскольку до этого момента таких мягких кроватей в нашем доме не наблюдалось. Решив послушаться его, я аккуратно приоткрыл глаза… и тут же изо всех сил зажмурил их, игнорируя новую вспышку боли.

Вместо родного потолка квартиры и милой моему сердцу электрической люстры я увидел высоченный каменный свод (метров десять, не меньше) с огромным светильником, в котором горело штук тридцать шаров. Интересно, и где это я? Смахивает на чью-то дурацкую шутку. Точнее, не чью-то, а сестренки.

— Эй, есть кто живой? — Мамочки! Неужели этот сиплый вой и есть мой голос?

Преодолевая головную боль, я раскрыл глаза и сел, осматриваясь. Интересно, где я?

Небольшая комнатка с высоким потолком и каменными стенами. Крохотный столик, шкаф для одежды из красного дерева (неплохо живут!), завешенное бархатными зелеными шторами окно, пушистый ковер на полу, две двери и огромная кровать, на которой, собственно, и покоилась моя тушка. У кровати стоял мой любимый тапок, почему-то один. Оглядевшись, я заметил зеркало в углу. И увиденное там заставило меня вздрогнуть.

На моей шее красовался совершенно неощутимый, но массивный черный ошейник, украшенный серебристой чеканкой. Спереди было кольцо. Я лихорадочно ощупал новоприобретенное украшение и содрогнулся — замка не было.

Это что же… Что за?..

Та-а-ак, мне не смешно! Если Настя решила подшутить, то мне даром не нужны такие шуточки! Все папе расскажу!

Не успел я встать, чтобы подойти к зеркалу и рассмотреть «подарочек» на моей шее, как правая дверь открылась, и в комнату вошел мужчина. При виде него я с трудом сдержал хохот.