Имиалла с жалостью рассматривала своего младшего брата. По их вине Эилиана затянуло за Врата; по их вине младший из пяти богов этого мира вынужден отнимать тепло душ у своих жрецов, чтобы хоть как-то согреться, щедро делясь взамен своей мертвой силой. Это по их — каждого из них! — вине Эилиан навсегда останется таким: не ребенком, но и не взрослым, с запорошенным снегом волосами, покрытыми инеем ресницами и глазами уставшего от жизни старца.

Девушка сняла с себя шубу, тут же непроизвольно поежившись от холода, и накинула ее на плечи брата.

— Зря ты, — легкая усмешка коснулась губ подростка. — Мне это не поможет.

— Я знаю, — кивнула Имиалла, забирая у брата ветхую куртку. — Но мне больно на тебя глядеть. Я заберу это тряпье с собой. Кстати, откуда оно у тебя?

— Харрэс дал, — и улыбка, детская, светлая, яркая, расцвела на губах Эилиана. — Он старается навещать меня не реже, чем раз в десять лет.

— Он что, совсем с ума сошел? — Возмутилась девушка. — Или захотел охранять Врата вместе с тобой?

Мальчик покачал головой. Сияние улыбки погасло.

— Нет, — обронил он. — Хар просто помнит, что я его брат.

Девушка не нашла, что на это ответить, и пошла к вратам. Эилиан, путаясь в слишком длинной для него шубе, встал и последовал за сестрой.

— Прости, — покаянно опустила глаза Имиалла. — В долину опять намело снега…

Подросток только махнул рукой.

— Забудь об этом. В долине и так растет столько сиина, что еще немного цветов будут просто никем не замечены. Иди, давай, а то замерзнешь.

Девушка чмокнула младшего брата в ледяную щеку и потянула на себя створку. Вновь поднявшийся ветер буквально вымел девушку прочь. Эилиан вновь захлопнул врата и, замотавшись в шубу, снова уселся на постамент, прислонившись к вратам. Закрыв глаза, он вновь принялся ждать.