— Да нет, я слышу, что ты говоришь, но… — И в возбуждении я сделала то, чего никогда бы себе не позволила в обычном состоянии, поскольку это было назойливо, излишне интимно, и вдобавок открывало, насколько я больна. Я полностью повернулась к нему, положила ладони по сторонам его белого лица и пристально посмотрела на него. Я собрала всю свою энергию. Ничего. Это было как если бы меня постоянно оглушало радио — станции, которых я не выбирала, — а затем внезапно произошло переключение на такую волну, которую приемник не ловит.

Райское наслаждение!

Его глаза расширились и потемнели, хотя держался он совершенно спокойно.

— Ой, простите, — сказала я, внезапно смутившись. Я спрятала руки и продолжила смотреть на парковку. Я начала нести что-то про Мака и Дэнис, думая все время о том, как здорово было бы иметь приятеля, которого не слышишь, пока он сам не заговорит вслух. Как прекрасна была его тишина!

— Так что я решила, что лучше схожу и посмотрю, что с вами, — заключила я, совершенно не представляя, что говорила до того.

— Вы пришли спасти меня. Это отважно, — сказал он таким обольстительным голосом, что будь на моем месте ДиАнна, она бы выпрыгнула из своих красных нейлоновых трусиков.

— Бросьте, — сказала я ехидно, с глухим шорохом усаживаясь прямо на землю. Целую секунду он выглядел изумленным, прежде чем его лицо вновь приобрело гладкую белизну.

— А вы не боитесь быть наедине с голодным вампиром? — спросил он, и в словах его проскользнуло нечто лукавое, но вместе с тем и опасное.

— Нет.

— Вы считаете себя в безопасности, поскольку пришли меня спасти? Полагаете, что у меня сохранилась хоть капля сентиментальности за все эти годы? Вампиры часто предают тех, кто доверяет им. Мы, знаете ли, не признаем человеческих ценностей.

— Множество людей предают тех, кто доверяет им, — сообщила я. Мы тоже умеем быть прагматиками. — Я не совсем идиотка. — В качестве иллюстрации я вытянула руку и повернула голову. Пока он приходил в себя, мне вздумалось намотать цепь Крыс себе на шею и руки.