— Молодец, — сказал Игорь, завершив утреннюю процедуру тем, что расчесал щеткой его золотистые кудри. — Посмотри-ка на себя в зеркало!

Но смотреть в зеркало Ёжик не захотел.

— Плохо, — повторил он жалобно, словно прислушиваясь к чему-то извне, слышному только ему.

Мы с Игорем переглянулись.

— Что плохо, Ёжик? — спросил я. — Что тебя беспокоит?

Но Ёжик уже забыл о своем волнении.

— Кушать надо, — объявил он. — Ёжик будет кушать, и Игорь будет кушать, и Профессор тоже, и Вартан, и Костя…

Он первым вышел из комнаты и торопливо зашагал в столовую, широко размахивая руками. Мы пошли следом, не пытаясь за ним угнаться: когда Ёжик спешит к столу, соперничать с ним бесполезно.

Столовая расположена в противоположном конце коридора. Дверь открывается автоматически, трижды в день на полчаса, за которые мы должны были управиться с едой. Ну, а пока мы вкушали пищу, незримый персонал споро и ловко прибирался в наших комнатах, всякий раз их тщательно обыскивая. Смысла в этом мы не видели: все, что можно было объявить запретным и отобрать, давно изъяли.

Но кормили тут неплохо. Не ресторан, конечно, но и на тюремную кухню не похоже. Что-то вроде заводской столовой или даже средненького дома отдыха из далеких времен. Вартан и Костя уже здесь. Они расставляли на столе миски, в которые накладывали из общей кастрюли что-то дымящееся и густое.

— Доброе утро, — сказал Вартан. — Сегодня у нас геркулес, хлеб с сыром и кофе с молоком. И еще по ложке винегрета. А если кто не Любит винегрет, я не обижусь.

— Держи карман шире, — буркнул Костя. — Тебе волю дай — за всех подметешь. И как в тебя только влезает!