Берроуз взял один нож, а Эпсли другой. Пока они их изучали, Маршалл вновь склонился над картами. Рядом отдыхали пеоны, которым хорошо платили вот уже пять недель, из которых, как считали сами, они работали только две. На стоянке царило отличное настроение. Да, вокруг раскинулись джунгли, но археологи захватили с собой столько полезного оборудования, что жить в лагере было достаточно удобно.

Наконец Эпсли сказал:

— Какие-то они ужасно неудобные, эти ножи. Как их нужно держать?

Берроуз сглотнул.

— Маршалл! — воскликнул он. — Они не ложатся в ладонь. Получается какая-то ерунда!

— Я знаю, — спокойно ответил Маршалл. — Так и есть. Послушайте! Я намерен отправиться туда, где был город. До него более ста миль, и дорога будет тяжелой, но если он стоял в глубине материка, то мог находиться только там. Я решил рискнуть.

Он отошел, чтобы переговорить с темнокожим пеоном, вождем рабочих. Его подопечные — сорок человек — прекрасно питались, работали совсем немного и получали хорошие деньги. Они полагали, что Маршалл — полный придурок и Санта-Клаус в одном лице.

Вскоре Маршалл вернулся к Эпсли и Берроузу, которые молча смотрели друг на друга.

— Маршалл! — заявил Берроуз. — Эти ножи не предназначены для того, чтобы ими пользовались в быту. Зачем они? Для каких-то обрядов?

— Попробуйте догадаться сами, — ответил Маршалл. — Мое предположение наверняка покажется вам безумным.

— Их неудобно держать! — не унимался Берроуз. — Проклятье, никак не ухватить! А первобытные люди, несмотря на невежество, обладали практичностью! Они не стали бы делать такие ножи!

— Верно. Первобытные люди не стали бы.

— Да они бы и не смогли, если были бы первобытными, — вмешался Эпсли. — В любом случае люди не будут делать для оружия такую неудобную рукоять! Однако мы их нашли!