Каштановые волосы, тщательно промытые и высушенные феном, да не дома - в парикмахерской. Темно-красная пиджачная пара, из синтетической, слегка глянцевитой ткани. Розовая спортивная рубашка.

И трехдневная щетина.

Среди молодых межеумков, насколько понимаю, это последний крик моды. Принято выглядеть так, словно лишь нынешним утром очнулся после трехдневного запоя и еще не в состоянии провести бритвой по щекам. Образ Блаженного Бродяги. Но младшему поколению, по крайности, не зазорно порезвиться, и к лешему все устарелые приличия!

А вот какого хрена высокопоставленный бюрократ позволяет себе подобные выкрутасы, было непонятно. С минуту я ломал над злополучным вопросом голову и, наконец, сообразил, в чем собака зарыта. Сомерсет, подобно плохо кончившему Понсе де Леону, пытался пить из источника вечной юности, да только на другой манер. Уповал, что шоколадная кожа, блестящий костюм и дурацкая поросль на физиономии введут окружающих в прочное заблуждение касаемо сомерсетовского возраста, который составлял примерно пятьдесят с хвостиком. Эдакий прилизанный мальчик-переросток... Мысль о службе под началом субъекта, непрерывно и тщательно пекущегося о своей внешности, не могла ободрять, ибо такие субъекты весьма редко бывают умны. Стариться, дорогой читатель, никому не сладко, но годы приносят нам не только горести, а и преимущества, о коих побеседуем как-нибудь потом... Я поймал холодный, проницательный взор Сомерсета и уразумел: он преднамеренно производит на меня такое впечатление. Пожалуй, изрядно постарался ради этого. Уоррену зачем-то хотелось казаться недалеким, напыщенным олухом.

Классический прием, и я сам не единожды им пользовался, чтобы тем нежданнее огорошить неприятеля впоследствии. Но здесь-то речь идет о сотрудничестве?..