Ветер переменился, стал дуть в спины людей, немного подгоняя их. Он принес такой отвратительный запах, что Тимор поморщился, задержал дыхание, а потом отвернулся. Это был даже не запах давно немытых тел. Нет. Он был гораздо хуже. К нему примешалось слишком много гнили, как будто люди эти действительно были вставшими из могил полуразложившимися мертвецами, а если присмотреться, то окажется, что вместе с лоскутами, от них отваливаются и куски плоти.

Не дойдя до Тимора метров, десять человек с шестом остановился, потом покачнулся. Его толкнули в спину. Те, кто шел позади него, смотрели только себе под ноги.

Глаза у него не провалились в череп только из-за того, что были слишком большими и застряли в глазницах.

Чего сидишь?

Голос у него оказался хриплым. Произнеся эти слова, он закашлялся, на губах выступила розовая пена, полетели какие-то ошметки. Похоже, вместе со словами, он выплевывал наружу еще и свои легкие. Ему надо было быть очень экономным и говорить только самые нужные слова, ведь легких то надолго не хватит.

Жрать тащи. Побыстрее.

Мысли в голове Тимора перепутались. Он вскочил, отшатнулся, но еще не успел обернуться. Спина и плечо его натолкнулись на что-то крепкое, но это была не стена и не дверь дома. Позади стоял отец. Он появился так тихо, что Тимор этого не заметил. Доски под его ногами не заскрипели, дыхание не ощущалось. Тимор не знал сколько отец уже стоит здесь и слышал ли он слова человека с шестом.

Подожди, — это отец сказал Тимору, а потом уже заговорил с человеком с шестом, — все вы в доме не поместитесь. Часть может остаться здесь, другие могут пойти к моим соседям.

Да, знаем мы таких доброхотов. Напоите каким-нибудь зельем, а потом всех поодиночке перережете. Нет. Мы пока все здесь останемся. Тащи жратву сюда. Здесь есть будем.