Наивное заблуждение, — протянул он, потом сказал себе под нос, так что его почти никто и не услышал, — так значит мы в ловушке, — потом посмотрел на отца, — ты хочешь сказать, что из чужих никто сюда не заходил.

Нет, никто и никогда, я же говорю, что…

Ладно, ладно, это я уже слышал. Сколько здесь живет человек.

Четыреста сорок шесть.

Неплохо, неплохо, — настроение у человека с шестом стало улучшаться, а то он совсем скис, когда узнал, что долина окружена замкнутым кольцом гор. Он обернулся и сказал своим спутникам, — райское местечко. Стоит здесь пообжиться и отсюда устраивать набеги. Если на перевалах организовать посты, то сюда вообще никто не дойдет.

Он один остался на ногах, наверное, из-за того, что у него, помимо ног, была хоть какая-то опора. Отпусти он шест, то тоже упал бы на землю, как и его спутники.

— Ага, — засмеялись ему в ответ, — хорошее местечко.

Что за странная вещь у тебя в руках? — спросил отец.

— Это? — человек оглядел свой шест снизу доверху, задержался на тряпке, вновь посмотрел на отца, — это штандарт моего легиона. Пока он с нами — легион жив.

Он слишком легко отдал тайну о том, где пряталась его жизнь. Опрометчивый поступок.

А-а-а, — понимающе промычал отец. Но он сделал неправильный вывод из этих слов. Он подумал, что жизни этих людей привязаны к штандарту и если он сломается, сгорит там или еще какая напасть с ним приключится, все они тут же умрут, — ценная вещь.

Да.

Тимор заметил, что у него на груди вышит точно такой же зверь, что и на штандарте. Может на груди у него тоже хранилось часть жизни. Что же это разумно. Тогда он не умрет, если потеряет штандарт.

Мать еще вчера вечером ушла к родственникам в соседнюю деревню, обещала вернуться лишь к полудню, но, наверняка, задержится. Она то быстро наготовила бы разной снеди, но в доме осталась только сестра Тимора Дейра, а она кулинарных изысках — не блистала, зато на танцах равных ей не было, да и внешностью природа ее не обделила.