- Как вы здесь оказались?

- Сам не знаю, заблудился. А где я?

- А вы давно тут стоите? - он обошел машину, оперся на капот рыжеволосый, темноглазый... какой типаж!

- С вечера, - вот, я уже практически воткнулся ногами в землю и в небо головой. - Машина заглохла, а я заснул за рулем. Вы не подскажете, как на шоссе выбраться?

Мы оба синхронно посмотрели на колеса, утопшие в подсыхающей грязи.

- Я ехал к это... к этим... ну, где у художников домики, там у друга участок, - зачем-то принялся оправдываться я, - отдохнуть недельку другую. Я писатель...

Хорошо хоть про климакс не начал исповедоваться, - с отчаянной злостью на самого себя подумал я, и почувствовал, как сильно проголодался.

Четкое, напряженное лицо человека немного смягчилось.

- Знаете что, - с дружелюбной улыбкой сказал он, - здесь, совсем рядом есть поселок, я там живу и могу проводить вас. Сами видите, машину пока что не вытащить, вы отдохнете, покушаете, потом вызовем подмогу. Как?

- С удовольствием.

А что я мог сказать? Мне было решительно плевать, куда именно идти, тем более что к этому человеку я, отчего-то, сразу проникся ужасным доверием и страшной симпатией, что тоже списал на разболтанные нервы. Я забрал вещи, закрыл машину, и направился следом за нечаянным знакомцем. Руки по-прежнему хотелось вымыть... неужели это и есть нервное расстройство? в последствии мне станет казаться, что в комнате есть кошка и она вот-вот прыгнет мне на спину?

Во рту была противная сухая горечь, видать возлияния в одиночестве и с Доденфером не прошли бесследно для моей многострадальной печени.

По стремительно высыхающей дорожке, быстро сужающейся в извилистую тропку, я шел вслед за рыжеволосым типажом, машинально рассматривая его широкую спину. И заметил, что грубая зеленая ткань странно топорщится, из чего сделал вывод, что у незнакомца должно быть какая-то серьезная травма спины, или врожденное увечье, хотя на обычный горб вроде бы не походило. Потом мое внимание переключилось на его ноги, вернее обувь - оригинальные башмаки-мокасины, сплетенные из множества тончайших мягких ремешков светло-бежевого цвета. Судя по всему, обувь была наимягчайшей и удобнейшей, что не могло не вызвать законного чувства зависти у меня, вечно страдающего от мозолей, усталости и судорог.