Однако Петрелла целиком сосредоточилась на сути разговора, позволив легкой иронии остаться без комментариев.

— Ты, — заявила она, — капитан собственного корабля, мастер-купец, пилот — вполне устоявшееся меланти. Ты из хорошего рода, манеры у тебя по большей части приятные, ты достиг совершеннолетия и успешно управляешь различными предприятиями, которые перешли к тебе в тридцать пятую годовщину твоего именования. Тебе пора — давно пора — дать клану своего ребенка.

— Да, — пробормотал Эр Том, потому что ничего иного сказать было нельзя.

То, что она сказала ему, было Законом: каждый человек должен дать клану ребенка, который станет его наследником и впоследствии займет в клане его место.

Его мать снова вздохнула, глядя на него с тревогой.

— Это не так уж тяжело, дитя мое, — добавила она с непривычной мягкостью. — Мы все это делали.

Когда он промолчал, она подалась вперед, протягивая руку:

— Мой сын, я не хочу тебя обременять. Существует необходимость, но необходимость не обязательно должна отягощать. Нет ли кого-то, кого бы твое сердце поставило выше других? Только назови мне ее имя и ее клан, и переговоры будут начаты… — Она медленно откинулась назад, уронив руку на колени. — Эр Том?

— Матушка, — пробормотал он подавленно, и когда он поклонился, глаза его наполнились слезами. — Я прошу милости…

Милость в конце концов дарована не была. Но он не мог ее ждать: ведь он лепетал и смущался, словно юнец. Его матери было не до бессмысленной чувствительности — ведь ее силы подтачивала болезнь. Она уже даровала милость одному ребенку — и из-за ее снисходительности эти гены были для Клана Корвал потеряны навсегда.

Так что второму ребенку Петреллы и надежде семейства йос-Галан милости даровать нельзя было. И Эр Том удивлялся только тому, что вообще осмелился об этом попросить.