ХАРЛАН ЭЛЛИСОН

МЕСТО БЕЗ НАЗВАНИЯ

перевод М. Гутова

Так рождаются легенды.

Норман никогда не страдал от обилия маслянистых курчавых волос, и, возможно, именно поэтому ему никогда не удавалось стать жиголо. Или, как говорил сам Норман: "Не люблю лакировки". Поэтому он нашел выход: Норман Могарт стал сутенером.

Ну, поправим семантику. В эпоху, когда мусорщик называется инженером санитарной службы, водитель грузовика - исполнителем транспортных услуг, а уборщики - контролерами по ведению домашнего хозяйства, лопата никогда не бывает просто лопатой. ("Черные Пантеры", внимание!)

Норман Могарт был агентом по связям в бюро развлечений.

Тьфу. Норман был сутенером.

В данный момент он усиленно занимался маркетингом сочного товара по имени Мадлен - пышнотелой семнадцатилетней пуэрториканки, находящей детскую радость в плотском соитии и ненасытно жаждущей фруктовых жвачек. Дела шли отменно. Говоря откровенно, Норман заколачивал приличные бабки. На пальто из шерсти альпаки красовался вельветовый воротник, автомобиль "порше" был полностью выкуплен, счета в клубе регулярно оплачивались. Каждый день приносил не меньше тридцати двух долларов.

Норман Могарт применял искусственную эндокринную стимуляцию.

Тьфу. Норман был наркоманом.

Неправда, что подсевшие на кокаин более чувствительны, чем простые пыхальщики, ширялыцики, ищейки, любители марихуаны, гонщики, кристаллисты, колесники, кислотники или балдежники. Просто кокаин догоняет не сразу и не отключает, так что когда лицо противоположного пола начинает, как принято говорить в Брил-Билдинге, "клеиться", нюхальщик не может отказать.

Соответственно, когда Мадлен - черт в юбке начинала клеить своего антрепренера, Норман счастливо и обессиленно уступал. Подобная безнравственность - лучше сказать "гибкость моральных устоев" - и привела к пренеприятной проблеме.