Ближайший вход в Лабиринт помещался недалеко от пакгауза.

Орт, однако, медлил.

– Живее, Орт! Скоро гудок, – сказал дядюшка Леон. Орт вдруг поднял высоко над головой билет в Лабиринт – свой выигрыш.

– Кто желает испытать судьбу? – спросил он. – Кто хочет пойти вместо меня в Лабиринт?

Он обвел всех взглядом, и те, на ком останавливались глаза Орта, отворачивались либо потуплялись.

"Почему они отказываются от своего счастья? – подумал Орт. – Слишком забиты? Не хотят искушать судьбу? Опасаются разгневать Фортуну, улыбнувшуюся ему, Орту?"

– Нет, Орт. Жребий справедлив. В Лабиринт должен отправиться ты, – сказал строго дядюшка Леон.

– Мы любим тебя, Орт, и желаем тебе счастья, – добавил кто-то из толпы.

– Ты выйдешь в мир и расскажешь о гавани, расскажешь о нас тем, кто живет на других ярусах, – сказала молодая женщина с ребенком на руках.

– Только не забывай нас, – произнесла Люсинда, но ее слабый голос потонул в шуме толпы.

Толпа, предводительствуемая дядюшкой Леоном, рядом с которым шел хмурый Орт, покинула тень и вышла на солнцепек.

Покатая железная дверь, казалось, срослась с невысоким холмом, поросшим вереском. Не мудрено: в последний раз она отворилась чуть не полвека назад, когда из нее вышел молодой инженер в легкомысленном галстуке бабочкой, – Лабиринт направил его сюда старшим оператором городского порта.

Топеш старался держаться поближе к Люсинде. "Авось в итоге я окажусь в выигрыше", – думал он, все еще теребя в сильных руках кожаный пояс и не отводя взгляда от грустного профиля девушки.

Орт сунул билет в контрольную щель. В крохотном глазке мигнул луч, и дверь со вздохом отворилась.

Тьма поглотила Орта. Последнее, что успел он заметить, оглянувшись до того, как дверь захлопнулась, были глаза Люсинды, полные слез.

Сумрачному коридору, казалось, не будет конца. Слабо светящиеся стены уходили ввысь, смыкались где-то высоко над головой.