— Откуда они пришли? — спросил Духарев.

— Вроде с волока, — не очень уверенно ответил Понятко. — Я далеко не бегал, точно не скажу, но точно, что от Днепра.

Воины оживились. Если разбойник от реки скачет, значит, или спугнул кто, или — с добычей.

— Бьем? — Тусклые обычно глаза древлянина Шуйки заблестели от жадности.

Духарев с Устахом переглянулись: в общем все было ясно.

— Бьем, — сказал Духарев. — Какие могут быть вопросы? Только на этот раз мы — зачинщиками! — ревниво добавил он.

— Да ладно уж! — Устах ухмыльнулся. — Только Понятку мне дай. И Машега.

— Машег, ты как? — для порядка спросил Духарев.

Он знал, что хузары предпочитали держаться вместе, но понимал, что во второй группе тоже должен быть мастер-стрелок.

— Пойду, — отозвался Машег. — Если Понятко меня петь заставлять не будет.

Они с Поняткой были приятели, а шутка была старая, потому никто не засмеялся.

— Клёст, Свей с лошадьми, — распорядился Устах. — Остальные проверьтесь: чтоб не звякать там, не кашлять и не пердеть.

Через несколько минут вторая группа гуськом втянулась в густую траву, чьи стебли в сумраке казались совсем черными.

Духарев выждал положенное время и, сделав знак своим, тоже нырнул в траву, в щель, оставленную возвращавшимся разведчиком. За Серегой бесшумно проскользнул Рагух, за хузарином — лучший из Серегиного десятка, Гололоб. За Гололобом — семеро оставшихся. План ночной атаки был просчитан до мелочей и не раз опробован в деле.

Сергей скользил, пригибаясь, между высоких стеблей. Он двигался почти бесшумно, аккуратно раздвигая траву. Серые утренние сумерки — хорошее время. Его, Серегино, время.