Духарев поглядел на Устаха. Лучший Серегин друг и второй десятник в отряде был обуреваем теми же мыслями.

- Кто они, печенеги? - спросил Духарев. Он был почти уверен, что услышит"да". Но Понятко мотнул головой:

- Хузары. Дикие.

И поглядел на "своих" хузар, Машега с Рагухом: как отреагируют?

Лицо у Машега стало как у девушки, откусившей яблоко и неожиданно обнаружившей переполовиненного червяка.

Понятко тихонько засмеялся. На него цыкнули. Духарев знал, что для большинства его варягов что "черный хузарин", что печенег - без разницы. Одно слово - степняки. Те, что, налетев, бьют, грабят, уводят в полон мирный люд... А потому и их самих бить да грабить - милое дело. Если силушки хватит. Но для тех, у кого соображения побольше, а уж тем более для кровных хузар - разница была ощутимая. А для последних - еще и обидная.

Серега Духарев из чужих рассказов да из собственного опыта составил для себя примерную картину местной геополитики и понимал ситуацию так:

После того как печенежские орды подмяли под себя изрядный кусок хузарского хаканата, очень многие из бывших данников нынешнего хакана Йосыпа и даже его собственные подданные из черных хузар-язычников примкнули к победителям, увеличив и без того многочисленные печенежские полчища. Наиболее отмороженные сколачивали собственные шайки и, на собственный риск или заручившись поддержкой того или иного большого хана, нагло безобразничали на торговых путях.

Таких разбойничьих шаек численностью до полусотни стрелков каждая в степях Приднепровья было что блох на бродячей собаке. Иногда шайки объединялись, иногда резали друг друга. Они роились около трактов и волоков, как мухи у навозных куч.