- Там? - переспросил Алешин, прерывая свою речь; небрежно кивнул в сторону жены. - На Марсе, дружище, на Марсе. Там и гармония, и эфирные создания. И такие, как... Дар Сергеевна. Жена космолога тоже должна быть немножко не от мира сего.

Он вдруг вспомнил день, когда они решили сходить в загс, и внутренне содрогнулся. Вечером он спросил: "Где твои документы?" Дар безмятежно ответила встречным вопросом: "А что это?" Он разозлился, попросил ее прекратить "звездные штучки". "Но у меня в самом деле нет никаких документов", - возразила Дар. Она подошла к нему, заглянула в ящик, где он хранил ценные бумаги и из которого только что достал паспорт. Затем на минуту вышла на кухню. Вернулась Дар с улыбкой на лице и паспортом в руках. Он раскрыл документ и чуть не уронил его. Все, все, как он говорил тогда, насмешничая. Климова Дар Сергеевна, год рождения 1948, место рождения... Псков. Напомни он ей сейчас - и принесет из кухни... диплом библиотекаря... Да и приход ее! Ночью, голая, под дождем, на лоджии пятого этажа! Эти бредни о Галактическом институте!.. Можно ли жить с таким человеком? У него, помнится, задрожали руки. Дар словно почуяла его испуг и смятение. Прижалась к нему, тихо засмеялась, растворяя в журчании смеха его внезапные страхи. "Ты сам говорил, - шепнула, - что все надо воспринимать с юмором. Ничего ведь не случилось". - "Ничего", - облегченно выдохнул он. "И мы любим друг друга, - убеждала его Дар. - А это самое главное! Во всех мирах и галактиках". - "Во всех мирах", - согласился он.

- Я вам лучше приготовлю обед, - перебила воспоминания Дар.

- Ты умница! - обрадованно зашумел Алешин. - Михаил, вы не представляете, какая Дар Сергеевна фантазерка от кулинарии... Нет, нет, не спорьте. Вы обедали у нас, Михаил, но вы не представляете... Но мы спешим, Дарьюшка. Поджарь нам по-быстрому ветчины... Да, и сухарики, пожалуйста, не забудь. С маслом...

Работа Алешина преображала.

Он погружался в нее не сразу. Сначала перебирал записи, затем на какой-нибудь "спотыкался", начинал проверять мысль: углублялся в источник, мог зачитаться на полчаса и больше, обращался к работам других ученых, как бы сравнивая свои представления с утверждениями предшественников и коллег.