Луна стояла невысоко, и под деревьями ничего нельзя было разглядеть. Но слабого света хватало, чтобы видеть калитку и дорогу за ней, вот туда-то напряженно и уставились оба молодых человека. На дороге стояла львица. Она смотрела в сторону сада и нервно перебирала передними лапами. Вдруг она вскинула голову и издала протяжный вой. Энтони судорожно принялся шарить позади себя, но не нашел ни ручки, ни задвижки — это был не простой деревенский домик и, соответственно, не столь расположенный к незнакомцам. Львица завыла и внезапно умолкла. В то же самое мгновение на лужайке появилось новое действующее лицо. Справа из темноты выступил мужчина, идущий словно бы в глубокой задумчивости. Руки были спокойно сложены за спиной, лицо, обрамленное густой бородой, ничего не выражало, глаза, похоже, видели только дорожку под ногами. Он двигался медленно и после каждого шага приостанавливался, но шаги и паузы подчинялись определенному ритму, который молодые люди явственно почувствовали, несмотря на возбуждение, в котором находились.

И вот странность! Пока Энтони смотрел, его собственное дыхание стало спокойнее и глубже, напряженное тело расслабилось, а глаза перестали то и дело нащупывать зверя, крадущегося по дороге. У Квентина ничего подобного не наблюдалось, но даже он обращал больше внимания на человека, чем на зверя. Странное чередование движений и пауз продолжалось до тех пор, пока незнакомец очень медленно не подошел к садовой дорожке и не остановился как раз посередине между наблюдавшими за ним людьми и зверем. «Надо бы его предупредить», — подумал Энтони, но почему-то не смог: казалось неприличным прерывать сосредоточенное спокойствие этой фигуры. Квентин тоже не посмел открыть рот; глядя мимо мужчины, он видел львицу и суматошно думал: «Если я вообще не издам ни звука, она, наверное, будет поспокойнее».