Турок облегченно вздохнул, быстро, словно опасаясь, что Савелий может передумать, вытащил из внутреннего кармана пачку банкнот и с улыбкой протянул Савелию:

— Вы так меня выручать! Большой спасибо! Большой спасибо! — потом махнул парням рукой, и те сразу же двинулись в сторону самолета.

Когда они приблизились, Михаил еле слышно шепнул:

— По-моему, парень в коляске не выглядит слишком уж болезненным, а?

— Кажется.

Тем не менее Говорков встретил незнакомцев широкой улыбкой.

Похоже, Бог не наградил интеллектом ни одного из них. Они были какие-то безликие, что ли. Даже не раз встретившись с ними, вы вряд ли запомнили бы эти лица, но всех их отличало одно — недобрые, осторожные, вернее, даже беспокойные глаза, особенно у того, что сидел в инвалидном кресле. Возраст их был примерно одинаков: от двадцати двух до двадцати восьми лет, и, конечно же, они не могли быть «афганцами». Поражали шикарные костюмы ребят и очень дорогая обувь, а у того, что толкал коляску, из-под рукава выглядывали золотые часы «Ролекс». Девица же была настолько молода, что сама мысль о совершеннолетии казалась абсурдной. Тем не менее она вызывающе-нахально осмотрела каждого из них и даже призывно подмигнула Михаилу.

Один из парней осклабился и протянул руку Савелию:

— Не знаем как и благодарить! Меня зовут Вадим. В кресле — Игорь, а вон тот — Семен.

— А меня зовите просто Марго! — томно прошептала девица и протянула руку сначала Михаилу, который взял ее руку двумя пальцами и с усмешкой представился, щелкнув каблуками:

— Миша!

Потом протянула Савелию. Но он, словно не заметив руки, коротко бросил:

— Привет! — и тут же снова взглянул на Вадима.

— Завтра у нас важная встреча в Москве, а сообщили нам об этом только два часа назад. — Он как бы извинялся перед Савелием, но очень уж суетился.