– С чем пожаловали? – спросил Поликарп, даже не поздоровавшись.

Ростик, как и в кабинете Рымолова, с удивлением обнаружил, что его гложет смесь интереса к такой вот спокойной, кабинетной работе и легкого презрения, словно бы в нынешних условиях это было не совсем мужским делом. Но, может быть, он ошибался.

Рост положил на стол бумажку, исписанную Рымоловым, и сел на стул, стоящий чуть в стороне, явно предназначенный для посетителей. Квадратный решил пооткровенничать:

– Обокрали нас. Остались мы без автоматов, без кирас. Придется тебе сделать новые доспехи и выдать нам новое оружие.

Поликарп прочитал записку, покрутил головой, пробормотал:

– Бывают, конечно, срочные приказы, но этот… Одним приказом, хлопцы, не обойдетесь. Придется вам рассказать: что видели, что слышали и какое в свете чудо?

– Тут одни чудеса, куда ни повернись. А с рассказами придется подождать, – решил старшина. – Уж очень у нас некоторые части тела побаливают.

– Особенно голова, – пояснил Ростик. – После того как ее вчера копьем ухандокали.

– Как это?

– Давай лучше мерки снимем, – попросил Ростик. – Домой хочется.

– Все вы так, – сокрушился Поликарп. – Сами болтаетесь по всему Полдневью, видите разные разности, а нас крохами со своего стола ленитесь подкормить.

– Давай работать, птица небесная, – подтолкнул его кулаком в спину старшина, и все трое маршевым шагом направились к выходной двери.

Поблуждав по полутемным переходам, они вышли на открытую площадь, образованную тремя смежными цехами, где со страшным звоном и грохотом работали два десятка мускулистых полуобнаженных ребят. Почти все были молоды, обветрены и загорелы выше всякой меры. И все были заняты одним делом – отковывали на огромных стальных болванках толстые, двух-, трех– и даже пятимиллиметровые листы стали, разрезая их и подгоняя друг к другу самыми разнообразными молотками от киянок до мощных многопудовых молотов. Чтобы его было слышно, Грузинову пришлось повысить голос: