- Мир вам, - склонил голову перед ними Шестой, - могу ли я узнать у вас правильную для себя дорогу?

- Мир и тебе, почтенный, - вежливо, но равнодушно ответила одна - та, что постарше. - Спрашивай.

Смотрела на странника острыми черными зрачками - будто колола.

-Я ищу дом обручника Йосефа сына Элиягу.

-Древодела?

- Да, уважаемая.

- Пойдешь этой дорогой, отец, - она указала рукой вдоль витой улочки, - у синагоги свернешь к востоку; вниз, минуешь Источник, потом опять немножко вверх, в гору, а там сам увидишь. Это недалеко... - и с сомнением добавила: Хотя ты, наверно, давно в пути?

- Я не устал, моя госпожа, - ушел от ответа Шестой. - Я признателен тебе за помощь. Да будут светлы твои одежды и в горе ив радости...

Он еще раз поклонился и медленно, шаркая нарочито, двинулся прочь, согнутой жесткой спиной ощущая долгий колючий взгляд.

Услыхал между тем вслед прощальное:

-И тебе того же, почтенный.

Недоверие, боязнь пришлеца, даже слабого старика - горькая мета времени, думал он, не слишком хорошо знающий это время и этот мир, разве что по Книге, так она - не учебник истории, но свод легенд, по ней разве что Дух почувствуешь, но не Букву. Они привыкли бояться всего: священников и солдат, прохожих и проезжих, зноя и холода, ветра и дождя. К слову, галилеяне - люди для власти и ближних соседей опасные, так считается почему-то, да и вся Земля Израилева сегодня и во все времена - котел кипящий, а что выплеснется - один Бог знает.

А между тем дошел до синагоги.

У местной синагоги народу мало было. Торговцы - всего четверо - раскинули свои товары по грязным холстинам, брошенным прямо на пыль дорог: глиняная посуда, кожаные сандалии, краски, платки... Терпеливо стояли ослы, жались к ним маленькие ослики. По крохотной площади, если можно было так громко назвать пятачок земли среди домов, бродили редкие пыльные овцы, которых хозяева не увели в хлев. Ну и дети, конечно, любопытные, шумные, жестковолосые, смуглые, они мгновенно окружили прохожего, молча шли около: хотелось думать уважительно.