Но разве я, подручный клерка, мог надеяться хотя бы на встречу со столь тщательно охраняемым чужеземцем, не говоря уже о том, чтобы обучиться у него искусству, способному улучшить мое положение? Я придумал множество способов, но в конце концов отверг их все как никуда не годные. Ломая таким образом голову, я приобрел пагубное пристрастие обращаться к дешевому вину как к источнику вдохновения, но с непривычки впадал в еще большую тоску и озлобление. Чтобы добраться до незнакомца, нужно было сначала попасть к Императору, а для этого требовалось привести в движение такую длиннющую цепь чиновников, что при одной мысли об этом у меня пропадала всякая надежда проникнуть хотя бы во внутренний двор цитадели. В отчаянии я напивался еще больше. И вдруг у меня возникла идея. Рискованная, конечно, но пьяному, как говорят, и море по колено.
Однажды вечером, крепко выпив для храбрости, я позвал самого главного Администратора (какого мог, разумеется) и громко заявил, что мне было видение. Заметьте себе, не сон, а именно видение. При этом я настаивал, что прислал его мне чужестранец. Тайну его я соглашался раскрыть только Императору. Больше всего я боялся, что Администратор, Ангат Фульват, благополучно забудет о моих словах и на этом все и кончится. Но он заинтересовался и попытался выведать у меня тайну (к счастью, не под пыткой, так как опасался, что случись хотя бы одному слову достичь ушей других чиновников, как все они тут же сбегутся, истекая слюной от любопытства). Однако я продолжал настаивать на встрече с Императором.