Часам к восьми лорд, как правило, заканчивал трехчасовую утреннюю зарядку, чтобы после скромного завтрака провести положенные два часа в библиотеке за изучением книг по стратегии, а затем приняться за серьезные упражнения, направленные на совершенствование и без того совершенного тела и укрепление дисциплины духа.

Но сегодня разминка Нрэна впервые за несколько сот лет была бесцеремонно прервана даже не живым существом, а посторонним предметом. Когда лорд отрабатывал один из сложнейших приемов защиты, из окна четвертого этажа вылетела здоровущая каменная плита и со всего размаху, но при этом совершенно бесшумно, опустилась прямехонько на белобрысую голову бога. Затем она вспорхнула и целехонькая плюхнулась на землю к сапогам Нрэна. По камням двора зазмеились зловещие трещины. Слегка поморщившись, лорд сунул меч в ножны, и под тихий шелест смертоносного металла тяжело уронил лишь одно слово:

— Так, — и поднял взгляд наверх.

В раскрытом окне маячил бледный от ужаса Рик, первой мыслью которого при столь «удачном» приземлении его драгоценного булыжника было: «Интересно, расколется плита или не расколется?», а второй «Убьет меня Нрэн прямо сейчас или чуть погодя?».

— Дурацкая шутка, брат, — холодно бросил лорд.

От страха бог потерял равновесие, чуть не вывалился из окна и забормотал, уцепившись за подоконник дрожащими руками:

— Э… я того, брат… то есть не того, клянусь… то есть я не специально…

— Я никогда не сомневался, что ты «того», — отрезал Нрэн, озвучивая мысль вчерашнего возничего, и как ни в чем не бывало продолжил упражнения, заскользив по двору великолепной зловещей тенью, силуэтом, размытым в воздухе.

А Рик так и не решился забрать плиту, пока кузен находился внизу. Как знать, что взбредет Нрэну в голову, не решил ли он включить в свою разминку не в меру ретивого младшего кузена, используя его тело в качестве мишени.