Но Стевар не тот человек, у которого можно узнать последние новости. Как правило, он полностью погружен в себя, в собственные немудреные дела и заботы, и любой разговор сворачивает именно на это. Как спутник в дороге он хорош, отлично также биться с ним бок о бок, если уж, не дай Небо, приведется такое, но вот как соглядатай в стане врага… Нет, это не для Стевара.

Полутемный зев коридора внезапно раскрывается ярким световым пятном. За то время, пока она прихорашивалась у зеркала, да предавалась пустым размышлениям, оказывается, уже взошло солнце, но во дворе Логова пока еще пустынно. Лишь слева, у кухонь, вовсю уже царит суета, там колют дрова, тащат полные ведра воды, готовя все к утреннему завтраку, когда в Логове пробудится сотня голодных ртов, и все толпой устремятся требовать свою долю.

Чуть поодаль, левее, у конюшен, лениво бьет молотом по наковальне Микар. Хороший кузнец, хотя в Заморе и Кофе Соне встречались и получше. Пожалуй, свой меч она бы ему править не доверила. Но вот лошадь подковать, какие-то заклепки поставить — это куда ни шло. Проходя мимо, она дружески машет рукой нордхеймцу.

— Ты сегодня рано, Микар. Что, решил всех вокруг своим стуком и звоном перебудить? Или тебе специально приплачивают любители подремать, чтобы ты не дал им проспать завтрак?

Микар хохочет, откладывает молот в сторону, протягивает Соне мощные руки, поросшие густым черным волосом.

— Иди сюда, рыжая лисица, иди, обнимемся! Где тебя носило столько времени?

Соня звонко смеется, но подходит с опаской, и тем паче не спешит броситься кузнецу в объятия. Хватит, один раз он уже ей от радости встречи едва не сломал ребро. Пусть теперь радуется на расстоянии.

— Да ладно тебе, медведь здоровый, — улыбается она, — Меня и не было-то всего ничего, когда бы ты успел заметить? Тут целое войско могло через ворота туда-сюда двадцать раз пройти, ты бы и внимания не обратил.