Нет, похоже, без голубицы Куу все же не обойтись. По мере рассказа, глаза Микара загораются поистине берсерковским огнем, он принимается широко размахивать ручищами, грозя в любой момент снести Соню с ее хрупкого насеста. Как видно, живописуемая картина ему и самому очень по душе, он даже оглядывается на лес, зеленеющий за стенами Логова, словно и впрямь ждет увидеть там разноцветные зарницы.

На самом деле, она просто скакала на лошади к воротам. Скакала быстро. Ну, может быть, даже очень быстро. Не разбирая дороги, потому что неслась через лес напрямик. Выбирать дорогу было некогда. Просто скакала и все. А зарницы — ну, впрочем, она не оглядывалась. Могли быть и зарницы…

— И вот, — вдохновенно продолжает кузнец, — Среди всего этого шума и грохота, среди звона стали, камнепада, пляшущих огней и завывания демонов, несется она, рыжеволосая дева, почти обнаженная, на огромном жеребце цвета ночи, и за ней свора тварей самого ужасного вида, с раззявленными пастями, с клыками, с которых падает ядовитая слюна, с горящими очами, как болотные гнилушки…

— О боги, да уймись же наконец! — Соня хохочет так, что едва не падает на землю. — Не было никаких демонов, что ты парню голову морочишь? Смотри, он весь аж закаменел!..

Микар виновато оборачивается к Стевару, который и впрямь слушает кузнеца, раскрыв глаза так широко, что они кажутся нарисованными на его бледном веснушчатом лице.

— Извини, друг, — бормочет Микар. Но извиняется он не за себя — Извини эту глупую девчонку. Она ни на медный грош не смыслит в хороших историях.

— И что было дальше? — выдыхает зачарованный Стевар.

Кузнец вновь взмахивает руками

— А дальше, она несется,