Карил медленно растянул губы в улыбке.
— Или хотя бы найди для нас остров, населенный прелестными девицами, годящимися в жены, и назначь нас паратами. Располагая красоткой женой, собственной землей — и в придачу наслаждаясь хорошим климатом, — я прощу и забуду все, что угодно.
— Тебе это и в самом деле необходимо? — Теперь уже улыбался сам Ри. — Неужели вам, пятерым, мало того, что все мы живы и здоровы?
Янф потянул рубашку на груди, разглаживая шелк. Не сочтя нужным поднять взгляд, он негромко проговорил:
— Мы прекрасно знаем тебя. И уверены в том, что за время, оставшееся до прибытия в ближайшую тихую гавань, ты сделаешь все возможное, чтобы все мы погибли. Включая тебя самого.
Сказав это, он поглядел на Ри веселыми глазами.
— И мы требуем лишь умеренной компенсации за то пекло, в которое ты нас, без сомнения, потащишь.
Ри решил поведать друзьям все, что было известно ему самому — скрыв от них лишь способ, которым он получил эту информацию. Он полагал, что имеет полное право умолчать о том, что дух его покойного брата пересек границу Вуали, чтобы предложить ему совет и попросить помощи.
— Используя магию, я узнал, что Кейт разыскивает предмет, способный возвращать мертвых к жизни. Я намереваюсь привезти ее домой в качестве своей жены… Но мы также привезем с собой и этот предмет и все прочие чудеса, которые обнаружим в найденном ею городе Древних. Располагая целым кораблем, заполненным подобными сокровищами, и, главное, тем предметом, моя мать сумеет оживить отца, и тот, как и прежде, возглавит Волков. Потом она также вернет к жизни и моего старшего брата. И мы станем героями. А сам он избежит таким образом той тайной жизни, полной черной магии и интриг, которую уготовила для него мать.
Янф нахмурился.
— Мне кажется, ты мог бы рассказать нам об этом пораньше, чтобы мы поняли, что заинтересованы в поисках Кейт не меньше, чем ты сам.
— Я не знал, отыщет ли она этот город, а с ним и Зеркало Душ… Зачем было вселять в вас надежду, если для нее не имелось еще оснований. Или уж, кстати, зачем рассказывать вам о том, насколько плохи дела, если их еще можно поправить.