К машине я вернулась лишь часа через три, когда уже начало вечереть. Находясь в облике зверя, совсем по-другому ощущаешь течение времени. Я была довольна. За это время мне удалось выследить и убить небольшого оленя. У меня до сих пор вся морда была в его крови, а во рту ощущался ее терпкий вкус. Как ни шокирующее прозвучит, но это неотъемлемая часть жизни оборотня.

Процесс обратного превращения занял также мяло времени. Вскоре я вновь была человеком, но абсолютно голой, лишь в крови того оленя. Тут-то и пригодились прихваченные из дома полотенца и вода. Нужно было хоть немного отскрестись, прежде чем одеваться. Конечно, это не заменит хорошую ванну, но все же.

Домой я возвращалась в приподнятом настроении и какая-то умиротворенная. Так со мной всегда, или почти всегда бывает после того, как я перекинусь. В такие моменты меня можно уговорить практически на все, что угодно. Хорошо, что мало кто об этом знает. Даже Дени, увидев меня сейчас, удивилась бы, так как я ехала и напевала себе под нос какие-то глупые песенки, что совсем на меня не похоже.

Дома я сразу легла спать, даже не ужиная. Да и зачем? Мой желудок был так полон мясом моей добычи, что я чувствовала себя объевшимся удавом.

Глава 2.

Утром (относительно, так как часы показывали 11.23) меня разбудил звонок Дени. Услышав мой заспанный голос, она извинилась, что потревожила, правда не было заметно, что она особо сожалеет. Потом Дени сердечно поздравила меня с днем рождения, пожелав кучу разных благ, чем я была весьма тронута. А потом напомнила, что в куб мне можно не спешить, и появиться там лишь вечером, а пока могу отдыхать.

Сказав, что так и сделаю, я попрощалась и положила трубку. Попыталась опять заснуть, но ничего не получилось. Пришлось вставать. Во время этого процесса у меня на языке вертелась песенка: «Хэппи бездей меня!» Может и не совсем скромно, зато верно.

Я уже заканчивала завтракать, когда раздался звонок в дверь. Странно, я никого не ждала. Открыв дверь, я увидела на пороге посыльного с большой празднично украшенной коробкой и букетом ирисов в руках. Он сверился с каким-то своим списком и спросил: