— Надеюсь, он не навсегда сюда пожаловал, — сказал Карден, и нам обоим стало как-то не по себе.

Давая волю воображению, могу добавить, что с той поры веселье и радость ушли из нашей жизни. Да, да, именно с того самого дня, когда мы заметили это пу́гало, Пенджли, у трактира «Сельский паренек». Как сейчас помню: он стоял прислонившись к стене, засунув руки в карманы и выставив вперед свой маленький голый череп — в точности как змея вытягивает вперед головку перед тем, как ужалить. Змеиная повадка, кстати говоря, была очень характерна для него: двигаясь, он извивался всем своим щуплым тельцем.

Вообще тот день был богат происшествиями. Меня ожидало одно знакомство, которое затмило предыдущие события дня, заставив полностью забыть первую неприятную встречу.

Когда мы добрались наконец до дома и блаженствовали в креслах на газоне, потягивая охлажденные напитки, стоявшие перед нами на столике, Гарри сообщил мне, что он пригласил к чаю нескольких человек. Он сказал, что должен прийти Борлас со своей дородной супругой и слабоумной дочкой — это трое — и еще два человека.

— Джон Осмунд и молодая леди, его невеста, — пояснил Гарри.

— А кто такой Джон Осмунд? — спросил я его.

И Карден рассказал мне, кто он такой. Осмунд, сказал он, необыкновенный молодой человек. Один из тех, кто может достичь любых высот в жизни, если того пожелает. Но он не желает. И при этом лентяем его назвать нельзя. Он всегда чем-то занят, что-то делает, и неплохо, но все его дела какого-то странного свойства, совсем не обязательные. Вряд ли кому пришло бы в голову ими заниматься.

Откуда этот Осмунд? Никому не известно. Говорит, что родился в Глибшире, там жила его семья. Да, разумеется, джентльмен. В этом нет никакого сомнения. На редкость красивый парень, настоящий великан. Более шести футов ростом, властные манеры, словно он всю жизнь отдавал распоряжения нижестоящим.