- Шевелись, тупой бык! Ты уснул среди бела дня, проснись, или молнии Зевса обрушатся на твои плечи!

Я сидел на грубой деревянной скамье в длинном, качавшемся на волнах судне, держа в руках тяжелое весло, похожее на лопату. Мы гребли изо всех сил, нещадно палило солнце. По ребрам и хребту человека, сидевшего впереди, текли струйки пота, его загорелую кожу пересекали рубцы.

- Навались! - заревел человек с кнутом. - Держи ритм.

Мои бедра едва прикрывала грязная кожаная повязка. Пот разъедал мои глаза; ныли спина и руки с грязными мозолистыми ладонями.

Судно напоминало гавайское военное каноэ. Нос его высоко вздымался и оканчивался гротескной резной фигурой: головой свирепого демона, призванного защищать лодку и экипаж. Опуская весло во вздымавшуюся волну, я торопливо огляделся и успел насчитать сорок гребцов. Посреди корабля между скамьями были навалены товары, при каждом движении палубы блеяли связанные овцы и визжали свиньи.

Безжалостно пекло солнце. Над единственным свернутым на рее парусом лодки дул легкий ветерок. Воняло навозом. На корме мускулистый лысый мужчина мерно отбивал большой колотушкой ровный ритм на изношенном барабане. Следовало вовремя опускать свое весло в воду, иначе полагался удар кнутом.

Там же на корме теснились другие мужчины, прикрывая глаза ладонями и переговариваясь, они указывали на что-то друг другу. Они были облачены в длинные, до колен, полотняные туники и в красные или голубые плащи, доходившие до середины лодыжек. Изящные кинжалы у их поясов с отделанными серебром рукоятями годились скорей для украшения, чем для битвы; плащи скреплялись золотыми застежками. Молодые люди, стройные, с редкими еще бородками... но с печатью заботы на суровых лицах. Их явно смущало что-то впереди. Посмотрев в том направлении, я увидел мыс, лишенный деревьев, и скалы, встававшие над песчаной полоской берега. Видимо, мы плыли туда...