– Да… – странным голосом произнес он, – У меня… Здесь… Нормально… Ничего особо подозрительного… Так точно! А можно вопрос?…

Очевидно, связь прервалась раньше, чем дознаватель успел сформулировать свой вопрос. Он медленно положил трубку и удивленно посмотрел на допрашиваемого.

– Господин капитан, допрос окончен, – сказал он деревянным голосом.

– Я могу быть свободен? – поинтересовался Роджер.

Он, почему-то, ничуть не удивился. Его уверенность в собственной правоте росла с каждой минутой.

– Подождите, пожалуйста, – неожиданно вежливо попросил руководитель допроса и небрежно кивнул техникам.

Те моментально, безо всяких эмоций принялись сворачивать свое оборудование, складывая его в небольшие металлические чемоданчики. Когда от тела Роджера был отлеплен последний электрод, дверь в кабинет распахнулась, и на пороге возникли две рослые фигуры в незнакомой, удивительно ладной, черной форме. Во всяком случае, Роджеру, немало времени проведшему в армии, такая форма была неизвестна.

– Фельдъегерская служба командующего, – рокочущим басом представился один из вошедших, – Нам нужен господин капитан. Он отправится с нами…

Перед глазами Роджера поплыл туман. Так вот кто такие эти бравые ребята! Это же личная курьерская служба Железного Капрала! И прислать егерей к нему, к Роджеру мог только Сам…

Роджера аккуратно подхватили с кресла, поставили между могучими фигурами, и все трое быстро двинулись запутанными коридорами штаба оперативной разведки. Краем глаза Роджер заметил, что боковые ходы и выходы были заблокированы такими же парнями в черном, а один из них, с самым серьезным видом строго отчитывал одного знакомого майора. Да, фельдъегерь, конечно, не генерал, не маршал, но он – рука Самого. И ласкающая наградами, и карающая любой мыслимой карой…

Его аккуратно и быстро засунули в какую-то большую затемненную машину. Роджеру едва хватило самообладания и выдержки, чтобы не опуститься до глупых вопросов. Все было слишком серьезно, и марку нужно было держать до конца. Впрочем, сопровождающие и сами не изъявили ни малейшего желания к общению. Роджер так и не услышал от них ни слова.