«А местечко-то укреплено серьезно», – подумалось Роджеру.

В душе запели струны старых армейских воспоминаний, заставляя сердце биться в ускоренном темпе. Он с некоторой грустью и даже завистью смотрел на неспешно курящих в сторонке, скалящих зубы и лениво треплющихся сержантов, что четко, но вместе с тем, вполне независимо, отдавали честь всемогущим фельдъегерям.

Он быстро задушил в себе эти сентиментальные нюни. И к тому моменту, когда впереди показался наиболее мощно укрепленный участок, он вновь стал холоден и циничен.

…Они прошли через пять тяжелых бронированных дверей. Каждую из них охраняло отделение гвардейцев-штурмовиков, вооруженных незнакомым, но ощутимо мощным оружием. Одеты гвардейцы были странно и громоздко. Роджер только краем уха слышал про так называемую мотоброню – а здесь все были в ней и выглядели сказочными и грозными существами.

Открытие каждой из дверей сопровождалось целым ритуалом с приложением ладоней всех троих визитеров к холодной матовой поверхности детектора и режущего глаза сканирования сетчатки. Утешало одно – их не обыскивали.

У последней, отделанной дорогим деревом, двери стояли два офицера в знакомой уже черной форме.

– Ждать здесь, – приказал один из них и исчез за мнимо деревянной дверью – по толщине брони она не отличалась от прочих.

Второй остался стоять напротив Роджера, не мигая, глядя тому прямо в глаза. Из его уха, загибаясь кверху, торчал тонкий усик антенны.

Молчаливые конвоиры, даже не удостоив доставленного лишним взглядом, прошли в незаметную боковую дверь.

– Капитан, – сказал вдруг оставшийся офицер, – Командующий ждет вас! Прошу вас держаться корректно и не совершать никаких резких движений. Руки – только по швам. Проходите, пожалуйста.

Роджера бросило в жар. Он чувствовал себя, словно перед встречей с самим Господом Богом. По сути, так оно для него и было. Дверь медленно отворилась, в глаза ударил мягкий божественный свет.