— Да что ты, Василий Семенович, под тридцать всего шел. Вот те крест, чтоб мне провалиться на этом месте.

— Провалишься когда-нибудь, — сказал участковый, достал из полевой сумки, висевшей через плечо, блокнот, вырвал из него листок, чиркнул несколько строчек, сложил и протянул водителю. — Смотаешься сейчас в город, найдешь начальника милиции и отдашь ему эту записку. Срочно.

— Так я же…

— Смотри у меня, дело государственной важности.

Нефедов взглянул на иностранную машину с распахнутой дверцей, затем покосился на исцарапанного участкового и кивнул головой:

— Ясно. Все будет сделано, как в лучших домах Парижа и Лондона.

— Нефедов…

— А что я такого сказал?

«Газик» развернулся и исчез за валуном.

Оставшись один, участковый вытащил из кобуры пистолет, щелкнул затвором, огляделся кругом, затем поднял голову и увидел парящую высоко в голубом небе одинокую чайку. Он улыбнулся ей и сказал:

— Вот такие пироги, Василий Семенович.

Не прошло и получаса, как на пыльной дороге, вьющейся вдоль обрывистого берега, появился мчащийся на большой скорости милицейский «Москвич». Перед огромным валуном он притормозил, сделал поворот и лихо остановился буквально в полуметре от участкового.

Сидящий на заднем сидении майор Проскуров сурово посмотрел на водителя служебного «Москвича».

— Все лихачишь! Смотри мне, — сказал он и вышел из машины.

Котов поставил пистолет на предохранитель, засунул его в кобуру и, приложив руку к фуражке, шагнул навстречу начальнику милиции.

— Товарищ майор, мною задержана машина иностранной марки без госномеров. Пассажиры скрылись в лесу.

— Вольно. Что это ты такой ободранный?

— Да вот, товарищ майор, пытался их преследовать и поцарапался немного. — О своих «прогулках» по лесу он решил пока не говорить, а то можно и в сумасшедший дом угодить.

— Алексей Семенович, надо бы лес прочесать.