- Почему?

- Такое впечатление, что его обуяла самая примитивная жажда наживы, и он просто не может или не хочет бросить свой бизнес. Он даже с пролетарского поэта Феликса Алина хотел содрать две тысячи за издание его классовых виршей. И Феликса это так возмутило, что он написал на Петровича анонимку в стихах. - Инспектор вынул из стола машинописный листок и с выражением зачитал:

Петрович был примерным коммунистом,

Когда же из тюрьмы он убежал,

То стал и вовсе на руку нечистым

Издателем бульварных книжек стал.

В его конторе пылью, гнилью пахнет,

A наш народ от бедности чуть жив,

Но он, как царь Кощей, над златом чахнет,

O коммунизме напрочь позабыв.

И потому прошу без промедленья

Петровича отправить взад в тюрьму,

Чтоб вспомнил он былые устремленья,

Когда-то очень близкие ему.

- Ну хорошо, а если Петрович таки вспомнит "былые устремленья" и вновь займется подрывной деятельностью? - спросил Дубов. Инспектор небрежно кинул листок в шуфлятку:

- Ну, мы же за ним наблюдаем и прекрасно знаем, что он, как и все бизнесмены подобного пошиба, ведет двойную бухгалтерию и скрывает налоги. Так что у нас есть надежный способ нейтрализации Разбойникова, если он возобновит незаконную политическую деятельность. Это пока все, что я могу вам сказать.

x x x

Оставив инспектору Лиственицыну и прочим государственным органам вести двойную игру с Петровичем, Надя и Василий решили сосредоточить все силы на "Деле ГРЫМЗЕКСa". C целью узнать о Жоржетте побольше Дубов отправился на Родниковую улицу, где в полуопустевшей квартире Мешковских проживал брат покойной Александр, а Чаликова, одевшись по возможности по-богемному, пошла на заседание литературной студии "Всемирная душа", чтобы разузнать что-нибудь о Софье Кассировой.