Предусмотрительный Дзюба выяснил и такую важную деталь: Белограй не посылал Терезии ни одной своей фотографии.
– Почему? – спросил Дзюба.
– Так… Разве мертвая фотография может заменить живого человека!
– Это верно, и все же ты мог хоть приблизительно проверить фотографией, пришелся ли ей по вкусу.
– Бумагой такое не проверяется.
– Слушай, Иван, – допытывался Дзюба, – как же ты решился на демобилизацию и на такую вот поездку, не зная, любит она тебя или нет?
– Как не знаю! Конечно, на расстоянии, заочно, по-настоящему влюбиться нельзя.
– Вот-вот! Значит, у тебя нет никакого основания рассчитывать…
– Я ни на что не рассчитываю, а от надежды-матушки не отказываюсь. – Он снисходительно улыбался собеседнику, неспособному, как видно, разбираться в сердечных делах…
Веселый, в меру хмельной, Иван Белограй вскоре перекочевал в соседнее купе. Через час он перезнакомился со всеми пассажирами вагона. Скромный, застенчивый человек – московский каменщик – направлялся в Венгрию на стройки пятилетки передавать свой стахановский опыт. Певица ехала на гастроли в Прагу. Инженер-полковника вызывали в Закарпатье для приемки моста, построенного в горном ущелье по его проекту.
Юноши и девушки оказались делегатами венгерского Союза трудящейся молодежи. Они возвращались из Сталинграда. Каждый хранил какое-нибудь вещественное доказательство своего пребывания в прославленном городе: пачку фотографий, книгу сталинградского новатора с автографом, модель трактора, слиток сталинградской нержавеющей стали, гвардейский значок, пробитый пулей.