– Террорист?

Парашютист испуганно и протестующе замотал головой:

– Нет, нет!… – Помолчав, он добавил: – Только диверсант.

– Только… – Зубавин усмехнулся одними глазами. – Это тоже немало. Один шел?

– Один. Пан майор, я все расскажу. Я имел задание…

Зубавин остановил «кающегося» диверсанта:

– Потом расскажете, в более подходящей обстановке.

– Ничего, я могу и сейчас. Я имел задание…

Не слушая диверсанта, Зубавин подошел к нему, решительным жестом опустил воротник домотканной свитки, посмотрел на заросший рыжеватыми волосами затылок:

– Зачем поднимал?

– У вас бреют шею, а я…

– Понятно. Значит, оплошали ваши маскировщики. Кто вас снаряжал? Впрочем, потом…

В машине парашютист уже не пытался исповедоваться. Он молчал, мрачно, но и не без интереса, как заметил Зубавин, разглядывая окрестности Явора и улицы, заполненные народом. Машина остановилась перед ажурными литыми воротами горотдела Министерства внутренних дел. Парашютист опять оживился:

– Пан майор, не забудьте, что я не сопротивлялся. Имел оружие, но не применил.

– А разве это имеет какое-нибудь значение? – серьезно спросил Зубавин.

– Боже мой! А как же! Имеет! Огромное, – убежденно проговорил парашютист. – Если бы я оказал вооруженное сопротивление, я бы получил одну меру наказания, теперь же – другую. Правда?

Зубавин промолчал.

Машина медленно въехала на просторный двор, мощенный крупным булыжником.

– Пан майор, – бубнил парашютист, – я шел прямо к вам. Сдаться. Поверьте, я давно, когда они меня решили послать сюда, задумал сдаться. Я ненавижу их. Они украли у меня молодость…