– И на них.

У Бугэй отлегло от сердца. Значит, не все так плохо. Значит, кантё Гампэй передумал убивать Язаки.

– Слава Будде, – прошептал Бугэй и занялся очагом.

Над джонкой закрутился смолистый запах хикимацу.

***

– Что? Подожди… – он чуть обернулся, чтобы лучше разглядеть толпу. Они как раз выбирали для Натабуры рубаху. – Нет. Показалось…

– Да, учитель? – почтительно переспросил Натабура.

– Мне показалось, что за нами следят.

Его действительно насторожил чей-то острый, как шило, взгляд, который не единожды сверкнул в толпе местных торговцев и покупателей.

– Аябито здесь много. Это остров аябито. Их нанимают вако.

– Вот это мне и не нравится, – произнес Акинобу, – сам не знаю почему.

Аябито слыли безжалостными убийцами. Они были коварными, поклонялись Сятихоко – Богу моря, и молились в гротах голове рыбы-чудовища – идзири. Свои кинжалы 'пятнадцать шагов' они мазали ядом древесной лягушки куру. Даже легкораненый человек не уходил дальше полета стрелы.

Натабура хотел рассказать учителю Акинобу о знаке Мус, который он сегодня видел, но не успел.

– Учитель… учитель… – степенно, как и подобает дзидаю, позвал Язаки, – здесь сказано о нас.

Он доедал третью моти, перемазался с ног до головы и был счастлив как никто иной, во все глаза разглядывая разношерстных сирая.

В центре площади на столбе висел большой, обтрепанный ветрами и дождями листок.

– Почему это? – еще больше удивился Акинобу, а прочитав, сообразил: да, пожалуй, действительно о нас.

В листовке было написано следующее:

'Решение Его Высочества сёгуна Никобо Минамото гласит, что Камаудзи Айдзу – военный правитель восьми провинций: Мусаси, Сагами, Кадзуса, Симоса, Муцу, Кодзукэ, Симодзукэ, Хитати, пользуясь положением, которое он занимает, поднял мятеж и оскорбил Его Величество. Он разорил провинции Симоса, Кодзукэ и Хитати, обложив тройным налогом подданных, и убил должностных лиц, которые пытались урезонить его, сжег в Киото дворец Сандзедоно, подвергнув опасности уничтожения столицу.